* Название: «У меня её лицо, её имя…©»
* Автор: Ло-Ло
* Бета: m!ss Darina   
* Жанр:  Drama
* Персонажи и пейринги: ГБ, ТГ, АЖ.
* Рейтинг: PG-13
* Размер: Mини
* Статус: закончен
* Предупреждение: это – чистой воды плагиат с сонг-фика «Формалин» моей беты (m!ss Darina мне разрешила).

- Ты представляешь, опять русалки двух леших затащили в пруд. Так потом, ха-ха, за своими мужьями лешачихи пришли! Там такое было!.. Тангро первым услышал шум, сорвался с плеча и полетел разбираться, кто в его, ха-ха-ха, лесу шумит! Тангро чуть не спалил лешаков!..
Таня едва слышала голос Валялкина. Она давно перестала его слышать. Она всё больше смотрела – смотрела на то, как она живёт и где она живёт. В своей не столь уж и долгой жизни в двадцать лет она видела лишь роскошную квартиру Дурневых, величественный Тибидохс, необжитый дом Гробыни и эту избушку. «Убогую» избушку – такой эпитет всё чаще Таня в мыслях примеривала к своему нынешнему дому. Она оторвала взгляд от потемневших брёвен стены и посмотрела на того, кого острая на язык Склепова называла «и.о. мужа». Глядя на его растрёпанные волосы, заросшее тёмно-русой бородой лицо, костлявые плечи под залатанным свитером, она не могла так же сказать «убогий», но на языке вертелось «не хочу».
- Я хочу уйти от тебя, - эти слова губы сказали сами, устав от нерешительности своей обладательницы.
- А?.. Ты что-то сказала? - Ванька прервал рассказ, подобный которым Гроттер слушала уже почти два года.
- Я ухожу!
- Куда? Ночь на дворе? Давай с утра, - не понял лесник, о чём говорит девушка.
Гроттер от злости сжала кулаки: вот именно эта  забота, нежелание видеть то, что не нравится, надежда на то, что всё само собой уладится  раздражали её более всего в нём – в первой любви, в первом мужчине.
- Я ухожу от тебя. Навсегда.
- Куда ты пойдёшь? К кому? – ясные искрящиеся глаза Валялкина в миг потухли: он понял, что Таню не остановить. Он давно заметил эти изменения в девушке. Даже раньше, чем она смогла сформулировать в своём сознании причины своей постоянной раздражительности.
- Ни к кому. Я просто ухожу. Не пытайся меня остановить.
- Не буду, - чуть слышно пообещал Ванька себе, а не ей. – Но на дворе ночь, собирается дождь…
- Нет, я лечу сейчас.
Гроттер понимала, что если она сейчас не уедёт, но на утро желание покидать дом у неё поубавиться и, может, совсем исчезнет. И Ванька будет рад тому, что она передумала, но  жить потом с ним, после того, как она изъявила желание уйти, совесть ей не позволит.
- Хорошо. В добрый путь. Только… звони. Хоть иногда. Не избегай меня.

Взмыв над тёмным лесом, Таня, до боли вцепившись в смычок, летела на запад,  в сторону Нижнего Новгорода. Гроттер не знала ничего о некромаге. Не знала, живёт ли он там до сих пор, нужна ли она ему и сейчас – ведь Сарданапал сказал после того, как Ягге вылечила его ногу, что Глеб пытается её забыть. Но почему-то девушка и мысли не допускала, что Бейбарсов прогонит её с порога. Летела, полная надежды на прекрасное будущее с Глебом и полная обиды на Валялкина, от того, что он так легко её отпустил.

***
Ночь. В комнате, в которой сидит молодой мужчина, не горит свет - ему достаточно того освещения, что исходит от фонаря под его окном. Окном квартиры в Пскове, в которой Глеб сейчас живёт. Наследство от прабабушки. В этот город ему почти сразу, как только он вернулся Тибидохса, предложили переехать родители, боявшиеся нелюдимого сына, которого они давно похоронили.
В тусклом свете Бейбарсов водит углем по мольберту, рисуя портрет девушки. Последний раз натуру он видел более двух лет назад, но его цепкая память не отпускала любимый образ. До сих пор любимый.
От звонка, расколовшего его покой,  Бейбарсова вздрогнул. Просто звонки в его обитель были очень редки, да и звонившие обычно ошибались номером или же это были ещё не упокоившиеся друзья прабабки, которым Глеб, стараясь докричаться через старческую глухоту, объяснял, что та, кому они звонят, умерла.
Подойдя к древнему аппарату, молодой человек нехотя взял трубку.
- Алло? 
- Глеб, это ты? – прокричала трубка изменённым километрами расстояния, но всё же узнаваемым голосом.
- Таня?
- Да, Глеб, это я… Где ты находишься?
- Здесь, - ответил экс-некромаг. – Я в Пскове, - уточнил он. - Как ты нашла меня?
- Глеб, я прилетела к твоим родителям, она сказали, что ты теперь живёшь в Пскове, - тараторила девушка, - дали твой телефон. Я хочу к тебе приехать.
Бейбарсов ничего не ответил.
- Глеб, - в голосе Гроттер послышались нотки отчаяния, - ты меня слышишь?
- Да.
- Почему ты молчишь? – голос дрогнул, сообщая молодому человеку, что Таня сейчас расплачется.
- Прилетай. Проспект Мира, шестнадцатый дом. Это девятиэтажка. Я буду ждать тебя на крыше.
- Хорошо…
- Ты в Нижнем?
- Да.
- Значит, - быстро в уме просчитал Глеб, - будешь у меня к десяти утра. Я жду.

Тяня, повесив трубку на рычаг, вышла из-под синего купола телефона-автомата. Застегнув потёртую джинсовую куртку, она направилась в сторону розового панельного дома – там она спрятала контрабас.
***
Среди ночи из-за грозовых туч, накрывших всю московскую область, Гроттер была вынуждена опуститься на старую обветшалую пятиэтажку в Серпухове.  Гулко стуча ботинками по металлической крыше, Таня добежала до люка, ведущего на чердак, и, спустив сначала музыкально-летательный инструмент, скользнула в полумрак помещения.
Едва высушив одежду заклинанием, она услышала шаги: кто-то поднимался на чердак.
Крышка люка откинулась, и показалась женская голова.
Гроттер уже приготовилась запустить в девушку пундусом, но незнакомка спросила:
- Таня, ты что тут делаешь?
- Жанна? – не поверила ни глазам, ни ушам Гроттер.
- Она самая.
- Ой, я… как ты...
- Я живу в этом доме, - ведьма оказалась в чердачном пространстве. - А тебя – мага – я заметила ещё далеко от дома, - чётко и предельно ясно ответила некромагиня, рассматривая с брезгливостью, которую не могла скрыть, рыжеволосую девушку: стройная в юности, она стала болезненно худая, сутулая, мокрые волосы висели, как водоросли…
- Что ты тут делаешь? – повторила Аббатикова.
- Я тут пережду непогоду… хотя меня ждут…
- Ну, подождут, - заверила Жанна и, поманив Таню за собой, направилась к люку.
- Да, - не удержалась Гроттер: она стыдилась своего ухода от Валялкина, считая его предательством, и нуждалась в том, чтобы кто-то одобрил её поступок, - Глеб меня несколько лет ждал, несколько часов… - она осеклась от взгляда Жанны, поняв, что не того выбрала в утешители свое совести.
- Ты летишь к нему?
- Да… - Гроттер сама пожалела, что сообщала об этом сопернице.
- А Ванька?
- Он меня отпустил. Он меня понимает.
- Тебя Глеб позвал? – ещё не верила в слова Таньки Аббатикова.
- Нет, - под гипнотизирующим взглядом некромагини Татьяна, не находя сил противостоять воли соперницы, не могла замолчать, - я приехала к его родителям, не нашла его там, но они дали номер его телефона… Я позвонила и сказала… И он меня ждёт…
«Глеб… Я себе запрещала и думать о нём, хотя мы в последние два года часто виделись…»
Ярость затуманило сознание Жанны и придало силы её хрупкому телу: она схватила Гроттер за волосы и, крутанув по тёмному пространству чердака, швырнула на старые ящики в углу. Девушка попыталась подняться, но Аббатикова подскочила к ней и, подняв с пола половинку кирпича, начала осатанело бить Татьяну по голове.
Остановилась Жанна лишь когда почувствовала, что жизнь в этом малопривлекательном теле исчезла. План у Аббатиковой созрел сразу, как только она услышала, что Гроттерша направляется к Глебу.
Телепортировав себя и труп в свою квартиру, Жанна приступила к  осуществлению задуманного. Расположив тело на кухонном столе, и приготовив два ведра, некромагиня начала колдовать. Прошептав длинное заклинание над голой мёртвой девушкой, Аббатикова добилась того, что все ткани в теле, кроме кожи, стали жидкими, и легко их откачала в приготовленные емкости.
На столе осталась лежать кожа, словно сдутый шарик. Теперь Жанне предстояло самое сложное – надеть кожу Гроттер на себя. Жанна разделась. Сделав аккуратный надрез на спине у кожи, она надела её на себя: как колготки,  как перчатки, как маску. Когда кожа была на некроведьме, Жанна начала шептать следующее заклинание. От него края разреза на спине стали притягиваться друг к другу. Кожа, начала плотно прирастать к телу Аббатиковой. Поскольку Гроттер некоторыми отличалась от тёмной ведьмы, Жанна испытала дискомфорт от стесненности.
«Привыкну», - решила она.
Когда кожа плотно сидела на её теле, Аббатикова подошла к зеркалу: в отражении была Гроттер, только глаза были некромагини. Но для неё это так же не было проблемой. Пара специальных глазных капель, приготовленных по особому рецепту, и – вуаля! – глаза становятся тёмными, каре-зелёными.
Гроза ещё не закончилась, но для Аббатиковой она не была страшна. Главное – доделать начатое!
Взяв жидкие останки Гроттер, Жанна села в ступу и полетела к брянским лесам, где на расстоянии семидесяти километров друг от друга вылила вёдра – нельзя было допустить, чтобы останки Таньки обнаружили рядом с домом Жанны, которая, кстати, навсегда исчезнет с этих пор, и нельзя, чтобы кто-нибудь (например, влюблённый и обезумевший некромаг) смог собрать труп бывшей выдающейся драконболистки и оживить его.
Сделав это, Аббатикова вернулась на чердак, поменяла ступу на контрабас и полетела к Бейбарсову. Она знала, где он живёт – Жанна была у него месяц назад: она старалась, как могла, поддерживать и помогать ему. Именно она, узнав, что у Глеба напряжённые отношения с родителями, помогла с наследством. Бейбарсов тогда даже не подумал, что именно Жанна помогла ему получить квартиру, спровадив прабабку в Тартар.

***
Уже более восемнадцати часов Бейбарсов стоял на крыше своего дома и ждал Таню. Он пришёл сюда через час после её звонка в надежде, что она прилетит раньше. Хотя в глубине души, там, где у других людей прячется запинанная эгоизмом совесть, мерзкий голосок шептал, что она передумает, что это не она звонила, а его больное воображение разыгралось. К высчитанному времени Гроттер не прилетела. Глеб продолжал ждать: утро, день, вечер, ночь… поле полуночи он заметил на чёрном ночном небе светлую точку: нить Ариадны. Уже через несколько минут он мог разглядеть лицо девушки.
Жанна сначала еле справлялась с непривычным транспортом, но быстро освоилась. Она летела, дрожа внутри от страха: что будет, если Глеб поймёт, кто перед ним? Что он с ней сделает? Аббатикова заметила его силуэт на  крыше, и её сердце радостно забилось о рёбра, а внизу живота сладко заныло. Она всегда так на него реагировала.
Бейбарсов стоял, не шевелясь, взглядом следя за снижающимся контробасом. Лишь когда рыжая ведьма приземлилась, он медленной походкой направился к ней.
- Глеб!.. – улыбнулась.
- Почему ты опоздала? – холодно спросил он.
- Прости, - пролепетала она, - над Москвой гроза: сквозь лететь я побоялась, а облетать было долго. Прости, не сердись.
- Я не сержусь, - мягче сказал парень, - просто я волновался.
- Почему? – удивилась девушка, внутренне вся сжавшись от страха.
- Просто волновался, - ответил Бейбарсов и рывком притянул её к себе и прижал к груди.
Жанна услышала, как громко и сильно бьётся его сердце.
Закрыв глаза, девушка уткнулась ему в грудь. Она была счастлива: он ничего не понял! Она, наконец-то с ним!